Первая из таких экскурсий - поездка в Одессу, город папиного детства.

   В гостиницу, где мы остановились, пришел папин гимназический товарищ. Папа называл его "Боря Дмитриев".

   Для папы он, естественно, был Борей, мальчиком-гимназистом, отличником, гордостью класса, а для меня - довольно-таки пожилым чудаковатым человеком, с веселыми глазами, который очень живо откликался на любой вопрос родителей.

   Причем, как откликался?

   Не словами, не репликами, а именно своими веселыми глазами - прищуривая их, блестя ими, поводя из стороны в сторону. Произносимых при этом слов я и не запомнил, будто бы он вообще молчал, а только весело поглядывал.

   Впрочем, одну фразу я помню.

   Разговор зашел о еде, и папа упомянул свою любимую скумбрию горячего копчения.

   Не холодного, а горячего. Именно горячего!

   "Боря Дмитриев" довольно кисло к этому отнесся, сказав, что он вообще не ест скумбрию.

   - Почему? - участливо спросил папа. - Ты что, диетик?

   - Нет, я еще не идиотик! - сострил Боря Дмитриев и сам же засмеялся своей шутке...

   Еще в Москве, до поездки в Одессу, мы уже знали, что в городе папиного детства находятся катакомбы. Отец рассказал нам историю их происхождения.

   Они появились давным давно, еще в те времена, когда город только начинал строиться и в качестве строительного материала использовался ракушечник - мягкий, песочного цвета, легкий для обработки камень. Пласт ракушечника нарезался на довольно таки большие кубики, из которых как из кирпича складывались городские здания.

   Поначалу ракушечник добывали на поверхности, но постепенно выработки уходили все глубже и глубже под землю, и в результате образовались длинные штольни, тоннели.

   Во время Великой отечественной войны в одесских катакомбах базировался партизанский отряд, оказывавший сопротивление оккупантам.